На кинофестивале в Локарно Александр Зельдович представил «Медею»

На кинофестивале в Локарно Александр Зельдович представил «Медею»

В основе картины — античный миф, страх мужчины перед женщиной

На 74-м Международном кинофестивале в Локарно, проходящем в эти дни в швейцарском Локарно, состоялась премьера фильма «Медея» Александра Зельдовича. Это второй российский фильм наряду с «Гердой» Натальи Кудряшовой, который участвует в основном конкурсе престижного киносмотра.

Евгений Цыганов.

Александр Зельдович, психолог по первому образованию, окончил Высшие режиссерские курсы, где учился у Глеба Панфилова, картина которого «Сто дней Ивана Денисовича» по «Одному дню Ивана Денисовича» тоже будет представлена в Локарно. Сам Зельдович снимает редко, да метко. Мировая премьера его «Москвы» состоялась на Венецианском кинофестивале в 2000 году. «Мишень» он представлял на Берлинале в 2010-м. Оба фильма сняты по сценариям Владимира Сорокина. Между ними был документальный «Процесс». И вот теперь «Медея» показана в Локарно, который считается меккой авторского кино. Сценарий Зельдович написал пять лет назад, адаптировав древнегреческий миф о дочери колхидского царя, доведенной предательством до края. Можно сказать, что это героиня Еврипида в современных реалиях. Но если там Медея убивает своих детей, чтобы встретивший другую женщину Ясон испытал боль, то в картине Александра Зельдовича измены как таковой по отношению к ней нет, скорее мираж, болезненное воображение.

Медею сыграла изначально ландшафтный дизайнер и непрофессиональная актриса из Грузии (где еще искать девушку из Колхиды) Тинатин Далакишвили, в послужном списке которой теперь больше десятка картин, в основном российских режиссеров. Она снималась в «Звезде» и «Фее» Анны Меликян, «Заложниках» и «Любви с акцентом» Резо Гигинеишвили. А у Зельдовича ее героиня загадочных кровей, чуть ли не удмуртка. Она встречается с симпатичным и богатым Алексеем, роль которого сыграл вошедший в лучшую свою пору Евгений Цыганов. По сути, это современный Ясон. Ему 45. Особо подчеркивается, что он еврей. У Леши свой бизнес, он «делает бетон». Женат, приходит к возлюбленной в будни, а выходные проводит с семьей. Вся жизнь девушки проходит в ожидании Леши, которого она маниакально любит. У них двое детей — мальчик Миша и девочка Юля. Однажды Леша принесет елку и остается как будто навсегда. У Медеи есть алчный брат — сотрудник ФСБ, который помогает Алексею решать проблемы. О многом нам сообщает закадровый голос.

Тинатин Далакишвили.

Мужское и женское начала вступают в непреодолимую борьбу. Женщина доминирует, в ней заключена деструктивная сила, ее любовь не знает берегов. Александр Зельдович, работавший над сценарием много лет, на начальном этапе наверняка и не помышлял ни о какой феминистской повестке, но она сама напомнила о себе.

«Медея» визуально очень эффектна, как все картины Зельдовича, и снимал ее постоянный оператор Александр Ильховский. Вместе с художником-постановщиком Степаном Лукьяновым и художником по костюмам Татьяной Парфеновой они создали надбытовое пространство. Музыку написал композитор Алексей Ретинский (вместе с Александром Зельдовичем он представлял картину в Локарно), а записал оркестр MusicAeterna Теодора Курентзиса, дебютировавший в кино.

На пустынном пляже, снимали который в Израиле, Медея пережила страх, оставшись одна с детьми, когда Алексей нырнул в морскую пучину. Он всего лишь хотел пошутить и до конца не осознал, какую бездну открыл в своей женщине. Она всякий раз впадает в беспамятство после секса, почти умирает, чтобы вскоре воскреснуть. «Ты какая-то сама не своя», — говорит ей Алексей. А она ради него готова на необъяснимые поступки, какие человек способен совершить разве что в состоянии аффекта. А потом буднично сообщить: «Я сделала это для нас». В какой-то момент Леше придется сделать решительный шаг, чтобы оградить себя от истерик: «Ты меня не любишь, потому что я старая?», «Я не старая. Мне 29».

Мы знаем, чем заканчивается история Медеи, и фильм Зельдовича в этом смысле может удивить ходом событий только совсем неискушенных зрителей. Но дьявол в деталях, современных реалиях. Фактически потеряв Алексея, Медея ищет утешения во встречах все с новыми и новыми мужчинами, чтобы в очередной раз замертво упасть и воскреснуть. Вспоминается Песнь Песней и название другой картины «Сильна как смерть любовь».

На психологической нестабильности героев сказываются переживания, связанные с переездом на Святую землю, кардинальная смена жизни. Александр Зельдович считает, что его фильму подошел бы подзаголовок «Инстаграм», как символ поверхностного счастья. Мы видим там яркие моменты чей-то жизни, но чего они стоят на фоне античной трагедии. «Медея — первая из известных мне метафор революции. Революция всегда неизбежна, она всегда превращает жертву в палача и пожирает своих детей. У бунта женская природа. То, что этому мифу две тысячи лет, говорит о том, что в нем есть ключ к пониманию женского…» — говорит Зельдович.

Час Медеи наступил. Недаром же Анатолий Васильев относительно недавно вдохнул новую жизнь в свой давний спектакль «Медея материал» по драме Хайнера Мюллера с актрисой Валери Древиль, и он вновь мощно прозвучал. У Васильева Медея поруганная женщина, у Зельдовича она скорее жертва собственного демонизма. Иногда за нее страшно, такие демоны ее обуревают. Этот образ волновал выдающихся творцов в разные времена. Существуют литературные и музыкальные адаптации этого сюжета. Есть киноверсии «Медеи» Пазолини по трагедии Еврипида с Марией Каллас и Ларса фон Триера, почти все героини которого способны совершить самые страшные поступки. Комплекс Медеи  проецируется на современную жизнь, порождая чудовищ. Александр Зельдович снял свою необычную версию, какую можно было ожидать, пожалуй, от европейского режиссера.    

Источник: mk.ru

Похожие записи

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *